Информация к новости
  • Просмотров: 1518
  • Автор: aistomina
  • Дата: 28-07-2013, 13:41
28-07-2013, 13:41

ТРАМВАЙ

Категория: Блог

Пьеса

Действующие лица:
Глухов – 40 лет, опустившийся ублюдок не без харизмы. В старом вязаном свитере, который ему мал.
Купидон – за 60, бывший жилец дома престарелых, то и дело бегает в сортир ссать, сифилитик.
Гамлет – 27 лет, наркоман, ходит во всем черном, злится на весь свет.
Вацлав – худой маленький юркий педик, одет в обтягивающую майку и джинсы, волосы уложены гелем. Выглядит как парень из стриптиз-клуба. На руке дорогие часы.
Лёля – за 30, можно дать и больше, проститутка, поношенная одежда, поношенное тело.
Неизвестный – 25 лет, зациклен на своей проблеме, почти не воспринимает окружающее.
Сторож – за шестьдесят, крепкий, красный, будто все время носит тяжести. Похож на кувалду, его вид рождает мысль о неотвратимости наказания. Ходит в старом пальто. Держит руки в карманах пальто, всегда достает только одну руку – с фонариком.

Место действия:
Выселенный и заброшенный двухэтажный дом престарелых за городом на краю поля. Вдалеке за полем на дороге стоит старая иномарка коричневого цвета. В поле тревожно колышется от ветра трава. Смеркается.
Общий холл с порванными обоями, неработающим телевизором, столы и металлические стулья свалены в кучу. Широкое – во всю стену – окно с грязными треснутыми стеклами. На подоконнике сидят ГАМЛЕТ и НЕИЗВЕСТНЫЙ. Каждый сам по себе. ГЛУХОВ лежит на вытертом до лоснящихся темных пятен диване. КУПИДОН сидит на полу. Он расправляет ворох старых газет, щурясь, просматривает их: в комнате тускло светит, помигивая, люминисцентная лампа, какие обычно бывают в госучреждениях – так тускло, что углы комнаты темны. ВАЦЛАВ переписывается с кем-то в аське на мобильнике. То и дело раздается сигнал пришедшего сообщения. Двери: в коридор и в бывшие комнаты жильцов дома престарелых, душевая комната с битой плиткой и мигающим неровным светом за занавеской. Некоторые двери закрыты, те что открыты – пусты. В них – порванные обои, расписанные стены, стекла местами закрыты фанерой. На стенах в холле в несколько рядов одна и та же листовка: ее лицо. Оно выцвело от солнца и вылиняло на влажной стене. Оно - на черно-белых листках ксерокопий. Вы видели эти фотографии, которые ровняют преступника и жертвы, превращая их в некое месиво лица – в сжатые губы, в черные глазницы. Такая она. Такие они все – целый ряд ее лиц на стене. "ОН уже здесь!" Написано на стене красной краской. Бог? Или тот, кто ее убил?


Глухов (лежа на диване, Гамлету): Что ты высматриваешь?
Гамлет (глядя на улицу): Собаку.
Глухов: Я не видел здесь собак.

Пауза.

Глухов: Что ты высматриваешь?
Гамлет: Собаку.
Глухов: Я же сказал: здесь нет собак.
Гамлет: Есть.
Глухов: Нет.
Гамлет: Она приходит сюда каждый день.
Глухов: Я не видел собаку.
Гамлет: Черная худая сука. Я оставляю ей еду. Она каждый раз приходит и ест. Но сегодня она не пришла.
Глухов (зло): Потому что никакой собаки нет, дебил!

Гамлет больше не возражает.
Неизвестный сидит на подоконнике, смотрит через грязное окно на улицу.


Неизвестный: Та машина на дороге за полем - она ведь давно уже там стоит.
Глухов: Ну и что.
Неизвестный: Странно.

Пауза.

Неизвестный: Интересно, сколько стОит такая машина.
Вацлав( на миг отвлекшись от переписки): Этот хлам?
Неизвестный: Да. Сколько она стоит?
Вацлав: Это просто хлам.
Неизвестный: Я хотел бы иметь машину.
Глухов: И что бы ты с ней делал?
Неизвестный: Я бы ехал по дороге.
Глухов: Куда?
Неизвестный: Я бы просто ехал… (подумав) На Юг. Я бы ехал на Юг.
Глухов: Зачем тебе юг? Ты даже не знаешь, как тебя зовут.
Неизвестный: Мне все равно… Хотя можно ехать и на Восток.
Глухов: Ты ничего не помнишь.
Неизвестный: Я помню комнату.
Глухов: Ты помнишь комнату.
Неизвестный: Мне кажется, она ключ. Ключ к чему-то очень важному.

Пауза.

Купидон (мнет газету): Холодно. Может, скоро снег пойдет. Пишут, в этом году зима холодной будет. Снега выпадет в три раза больше. Не люблю снег. Не люблю, когда за шиворот.

Купидон вжимает голову в плечи. Неизвестный сидит, закрыв глаза.

Неизвестный: Когда я закрываю глаза, я будто попадаю в комнату. Но в ней темно. И… В ней – что-то есть. В темноте. Я вижу открытое окно. Да. Из окна свет. Кажется, где-то идет трамвай. Там, где трамвай – там светло. Но здесь темно. И здесь… здесь что-то есть…
Глухов: Я знаю, что в той комнате.
Неизвестный: Что?
Глухов (жалобно мяучит): Мя-а-ау. Мя-а-а-у. В той комнате кошки.
Неизвестный: Нет, в той комнате темно.
Глухов: В комнате мерзкий смрад от кошачьей мочи.
Вацлав (ржет): Это Купидон обоссался.
Купидон: Я не обоссался.
Глухов: Мя-а-а-у.
Неизвестный: Там нет кошек.
Глухов: Они там. В темноте ты их не видишь.
Неизвестный: Я не знаю, чего мне больше хочется - узнать, что там или бежать оттуда сломя голову… (открывает глаза, беспокойно) Почему эта машина не уезжает? Давно она там стоит?
Глухов: У одной старой дуры было пять котов. Все они были родственники. Инцест процветал среди них как плесень в гнилом подвале. Эта старая дура сидела на пенсии и целыми днями трындела со своими котами. Она говорила с ними о погоде, о болезнях, о ценах в магазинах. Рыжая старая дура – она отказывала себе во всем, чтобы прокормить этих засранцев, которые размножались и размножались. Я сказал их было пять? Нет, их было уже не пять. Их было пятнадцать, потом двадцать пять. Я уже сбился со счету, сколько их там было. Никакого естественного отбора – они все прекрасно себя чувствовали, пока эта дура их кормила. Она помнила имя каждого. Она отличала Агафью от Норрис, Леди от Жмота. Она знала, кто от кого произошел - о, она помнила это наизусть, она могла часами рассказывать кто кого родил, впадая в молитвенный восторг: "Енох жил шестьдесят пять лет и родил Мафусала. И ходил под Богом по рождении Мафусала еще триста лет и родил сынов и дочерей". Эти коты – они были ее религией. Она могла говорить только о них. И когда они стали пропадать – один за другим, один за другим – все эти ее кошки - она выперла меня из дома. Моя мать. Она сказала, что я придушил ее кошек. Вот так. Я сказал ей, что они сами ушли – из сострадания к оставшимся. Но она решила, что я их убил. Конечно, в это легче поверить, чем в то, что кошки умнее идиотов, возомнивших себя царями природы.

Все молчат. Мелькает фонарик в коридоре. СТОРОЖ в старом пальто обходит здание. Не заходя, с порога он молча светит каждому в лицо. Аркаша болезненно жмурится. Особенно долго Сторож светит в лицо Неизвестному. Уходит.

Глухов: Вот кто стережет кошек. Каждый вечер он пересчитывает их: раз, два, три, четыре, пять – пока кто-нибудь не разнесет ему башку.
Купидон: Вряд ли. У него пушка.
Глухов: Ты ее видел?
Купидон: Так говорят.
Глухов: Откуда у него пушка?
Купидон: Не знаю. Но так всегда говорили: у Сторожа пушка.
Глухов: Я вот хотел узнать. Всех стариков из этого дома увезли. Зачем ты остался?
Купидон: Я не знаю, куда их повезли.
Глухов: Куда их могли повезти?
Купидон: Я не знаю.
Глухов: Их развезли по другим домам престарелых.
Купидон: Я не знаю, куда их повезли. Я этого не знаю.
Глухов: Остались только ты и Сторож.
Купидон: И у него пушка.
Глухов: Ее никто не видел.
Купидон: Он может выгнать тебя. Он может всех выгнать.
Глухов: Я никуда не пойду.
Купидон: Я только говорю – он может.
Глухов: Ты ее видел?
Купидон: У меня нет желания проверять.
Глухов: Кто-нибудь разнесет ему башку.
Купидон: Кто? Кто это сделает?
Глухов: Я не знаю. Кто-нибудь сделает.
Купидон: Кто?

Пауза.

Неизвестный: В той комнате нет кошек.
Гамлет (Глухову): Зачем ты его притащил?
Глухов: Затем, что мне надоел наркоман, целыми днями выклянчивающий в аптеках какой-нибудь дури без рецепта, и видящий собаку, которой нет. Он стоял посреди поля и твердил про комнату. Мне интересно, что в той комнате. Тебе нет?
Гамлет: Нет.

У Гамлета звонит мобильник. Все смотрят на него. Гамлет не реагирует. Мобильник звонит. Гамлет достает его, отключает, убирает в карман джинсов.

Купидон (берет мятую газету, щурится, читает): Они не могут найти тело. Последняя, девятая жертва потрошителя. Они не могут ее найти. (разглядывает фото в газете) Ей было шестнадцать. Сладкая штучка.
Глухов: Кончай облизываться, старый купидон, скоро твой нос провалится от сифилиса, ты будешь похож на живого мертвеца и все еще думаешь о сладких штучках.
Купидон: Я всегда о них думаю. Видел бы ты мои сны.
Глухов: Я посмотрел бы сейчас порнушку.

Глухов пытается включить телек. Но тот включается и тут же включается. Глухов стучит по телеку, сдается, снова ложится на диван.

Неизвестный: …Иногда мне кажется, что лучше туда не заглядывать – в ту комнату.

Глухов что-то ищет в карманах. Внезапно он бросается на маленького Вацлава, мощным ударом валит его на землю, пинает со всей силы в живот. Тот кричит. Внезапно появившийся Сторож бьет Глухова. Тот оседает как подстреленное животное с беззвучным – а-ах! Маленький Вацлав откашливается, согнувшись пополам.

Глухов: Он спер мои сигареты! Этот маленький ублюдок опять спер мои сигареты! Я убью тебя, Вацлав!
Сторож (Глухову): Чтобы завтра тебя здесь не было. Ясно?
Глухов: Он спер мои сигареты!..

Сторож выворачивает карманы Вацлава, обнаруживает у того пачку, бросает ее Глухову.

Сторож (Глухову): Чтобы завтра тебя здесь не было.

Сторож уходит. Вацлав поднимается, уходит подальше от дивана.
Глухов продолжает сидеть на полу.


Глухов: Я тебя убью, маленький задрот. Уснешь – а я убью…

Вацлав смеется.

Глухов: Чего скалишься?
Вацлав: Тебя сделали.
Глухов: Пошел ты.
Вацлав: Глухова сделали.

Вацлав показывает, как "натянули" Глухова.

Вацлав: У-у-у-у-у!

Гамлет насторожился.

Гамлет: Тихо!

Он подходит к двери.

Гамлет: Вы не слышали? Вот сейчас? Мне показалось – собака скулила.

Гамлет достает сверток из-под толстовки.

Гамлет: Еда стынет. Мне кажется, ей нравится теплая еда. Сейчас на улице так холодно... Вряд ли я смогу еще держать ее теплой. Придется снова греть.
Глухов: Нет никакой собаки.
Гамлет: Есть.
Глухов: Нет.
Гамлет: Есть.
Глухов: Нет!
Гамлет: Тогда кто же съедает еду, по-твоему? Кто?
Глухов: Крысы.
Гамлет: Собака.
Глухов: Никакой собаки нет!
Глухов угрожающе встает. Гамлет тоже становится в позу.
Гамлет: Есть!
Глухов: Нет никакой долбанной собаки! Ты понял?!
Гамлет: Есть!

Вацлав от греха подальше прячется в темной комнате.

Глухов: Кто-нибудь видел собаку, а? Кто-нибудь ее видел?! Ее никто не видел, придурок!
Купидон: …Я видел собаку.
Глухов: Ну и какая она была? Какая?
Купидон (спокойно): Да как все собаки. Мне надо отлить.

Купидон уходит. Гамлет садится на подоконник.
Пауза. Глухов отступает.


Глухов, напевая, подкрадывается к двери, за которой спрятался Вацлав, запирает ее. Прислушивается. В комнате тихо.

Глухов: (воет почти шепотом) У-у-у-у! (Гамлету) Знаешь, почему в комнате нет кошек? Потому что там твоя собака. Она в той комнате. Все кошки выпрыгнули в окно.
Гамлет: Вот чего точно нет в твоей сраной комнате так это собаки.

Вацлав пытается открыть дверь.

Вацлав: Мудаки! Откройте!
Глухов (Гамлету): Ну давай. Расскажи тогда, что там есть.
Гамлет: Я не играю в твои игры.
Глухов: Да ладно. Ты в них играешь. Давай. Что там?
Гамлет: Кое-что.
Глухов: Ну и что?
Гамлет: Тупоголовый идиот. Он работал в привокзальной кафешке, резал овощи и трахал официанток. Но любимая мамочка выперла его из дома, потому что он убил ее кошек.
Глухов: Знаешь, почему нет твоей собаки? Я запер ее! Запер в той комнате.
Гамлет: В той комнате нет собаки.
Глухов: Куда же она делась?
Вацлав: Выпусти меня! Ты! Выпусти!

Вацлав отчаянно бьется в дверь.

Глухов (почти шепотом в замочную скважину): Кричи-кричи. Тебя никто не услышит, маленький задрот. Как тебе твоя комната? А? Ну же! Может, ты боишься темноты?
Вацлав: Открой дверь!
Глухов: Нет, сначала расскажи, что ты боишься темноты.
Вацлав: Открой, блять!

Глухов смеется.

Глухов: "Вацлав"! Ты сам себе придумал это дурацкое имя? Имя педика. Как называет тебя твоя сестренка? Владик? О! Она шлет тебе такие трогательные смски. Сколько ей? Четырнадцать? Но она выглядит старше, да, Владик?
Вацлав: Заткнись!
Глухов: Маленький Вацлав! Он оставляет свет в комнате, когда ложится спать. Он все еще недоумевает, как он сюда попал. Он ведь не из тех, кто живет где попало, не из тех, кто сосет прямо в машине или общественном сортире. У него дорогие духи. Ему нужны деньги на шмотки, на приличные шмотки. Один богатенький педик содержал его пару месяцев. Но перед праздниками бросил. В кризис всем тяжело. Уж содержать любовника – тем более. Бросить дружка перед праздниками, из экономии, чтобы не тратиться на недельный загул и на подарки – это так естественно. Он уехал без маленького Вацлава, съебался куда-нибудь на острова. А наш Владик остался ни с чем. Но нет! Наш Вацлав отомстил: он кое-что позаимствовал у папика, когда понял, что тот его бросает. Что это было? Те часы, что ты таскаешь на своей тощей руке? Почему бы тебе не продать их и не пожить хотя бы пару месяцев как человек? Они дороги тебе? Или ты боишься, что твой папик обнаружил пропажу и уже ищет маленького Вацлава? И Вацлав спрятался, он сидит тут целыми днями, он боится, он трясется каждую ночь, что придет кто-то, кто накажет маленького Вацлава. Бедный маленький Вацлав, которого никто никогда по-настоящему не любил. Он боится, потому что в темноте он так остро чувствует себя маленьким никчемным мудаком, который непонятно зачем болтается на земле. В самом деле. Если бы этот маленький засранец имел силы сожалеть, он сожалел бы о том, что пытался быть таким, как от него хотели другие. Мы так хотим быть похожими на то, что принято любить. Мы хотим, чтобы нас любили и поэтому принимаем все эти условия, мы стараемся. Почему же нас не любят? Вот о чем думает маленький Вацлав, когда кто-нибудь запирает его. Скажи, что боишься темноты!.. (стучит в дверь, из комнаты – тишина) А знаешь, где сейчас твоя сестренка? Я расскажу тебе. Она сейчас в темном подъезде, она делает минет малолетнему придурку. И я трахну ее! Ты понял? Я трахну твою сестру!

Вацлав бьется в дверь.

Вацлав: Ты никогда ее не трахнешь!
Глухов: Скажи, что ты боишься темноты, маленький задрот!
Вацлав (ломится в дверь): Я боюсь темноты! Открой!

Гамлету снова звонят.

Глухов (Вацлаву): Тш! Тш! Телефон звонит. (Гамлету) Она звонит тебе – твоя мамочка. Это она тебе звонит? Чего ж ты ей не ответишь?
Гамлет: Пошел ты.
Глухов: Тихо-тихо. Мы не будем об этом. Это заперто в комнате. Тс-с-с-с… Пусть она подает сигналы, а мы будем слушать. Если она звонит – значит, еще жива. Значит, то что в комнате не так опасно.

Глухов просовывает под дверь веревку.

Глухов: Мы будем держаться за веревочку – и пока она дергается – мы будем знать, что чудовище еще никого не съело.

Глухов дергает веревочку при каждом звонке. Снова звонит телефон. Все невольно слушают. Вацлав с той стороны хватает веревку. Пытается отнять ее у Глухова. Они тянут – каждый на себя. Глухова это забавляет.

Гамлет: Эта сука после смерти отца вышла замуж за его брата. Они трахались за спиной моего отца. Когда у него случился инфаркт – они не вызвали "скорую", они просто сидели и ждали, когда он умрет.
Глухов: Надеюсь, призрак отца предупредил тебя: (изображая пафосного призрака) "Не трогай мать, Гамлет, – она святое. Из ее пизды ты когда-то вылез, никчемный укурок".
Гамлет: Не более никчемный, чем ты.
Глухов: Мне плевать. Я сам выбрал быть ничем.

Возвращается Купидон, застегивающий брюки.

Купидон: Тебе плевать, потому что ты не наверху.
Глухов: Я не хочу наверх.
Купидон: Ты хочешь занять место Сторожа.
Глухов: Не хочу.
Купидон: Хочешь. Но у тебя нет пушки.

Телефон перестает звонить.

Глухов (выдергивая веревку и показывая конец): Одной кошкой меньше. Ничего. Они быстро размножаются. Надеюсь, чудовище насытилось. (Гамлету) Брось туда свою жратву на всякий случай. Вдруг это все-таки твоя собака.
Неизвестный: Я помню трамвай. Из окна видна глухая стена другого дома. Она очень близко. Внизу, в переулке мусорные баки. Там по ночам живет стая бродячих собак. До собак там уединяются парочки. Девочки на раз, самые дешевые девочки, они работают там за мусорными контейнерами. Где-то на улице идет трамвай. И он искрит. И я вижу всполохи на стене и слышу его скрежет…
Вацлав: Откройте, вы!

Появляется ЛЁЛЯ, снимает туфли, растирает натертые ноги. Она чем-то расстроена. Достает сигареты, не может найти зажигалку.

Глухов: Лёля, Лёля, Лёлечка!

Глухов дает ей закурить. Вацлав стучит сильней. Лёля открывает дверь, Вацлав выпрыгивает из комнаты.

Вацлав (зло до истерики): Идиот! Он тебя убьет, понял?! Он убьет тебя!..

Вацлав уходит.

Глухов (игнорируя): А ножки красные. Устали. Дай я их помассирую.
Лёля (незло, устало): Пошел ты.
Глухов: Я только немного помну их. Тебе будет приятно.
Лёля: Все вы одинаковы. Говорите одно, а думаете, как бы только стянуть трусы. Неудачный день. Ни одного клиента. Простояла как дура у гостиницы. Бугай в форме внутрь не пустил. Я ему пятисотку совала – не взял. Мне надо принять душ. Подцепила одного командировочного в столовой. Он думал, это просто так. Повел меня гулять, рассказывал про какие-то петли для окон, которые у них на заводе делают. Потом купил вина, пригласил к себе. В постели заботливый такой был, все спрашивал – удобно ли мне. Идиот какой-то. Так и не смогла ему сказать, чтобы заплатил. И ушла. Электричку пропустила. Один мужик сказал, что подбросит, посреди дороги стал приставать. Я ему врезала и дальше пешком шла. Через поле. А в поле страшно. Ветер. И самолеты низко летают. Я встала посреди поля и расплакалась как дура – так жалко вдруг себя стало.

Глухов обнимает ее.

Глухов: А на пальчике-то колечко обручальное. Благоверный нашелся?
Лёля: Как же…
Лёля зло стягивает кольцо, убирает в карман.
Лёля: Это чтобы в электричке не приставали. Говорят, его видели где-то в Крыму. Не знаю.
Глухов: А ты не злись. Погуляет – вернется.
Лёля: А я не пущу.
Глухов: Пустишь. И колечко наденешь.
Лёля: Не надену я. Пусть не возвращается. (быстро рисуя губы помадой): Кто-то спер новые чулки. Кто спер мои чулки? Не дешевка какая-нибудь.
Гамлет (хмуро, как бы сам себе): Я знаю, кто спер чулки.
Лёля: Тяжело матери-одиночке. Сыну десять лет, муж смылся три года назад и до сих пор никаких известий. Говорят, его видели где-то в Крыму. Я не знаю. Сегодня звонила матери. Она сказала, если я шалавой работаю, она сына не отдаст. Хочет опекунство оформить… Не знаю, чего ему было надо. Я же все для него, ребеночка ему родила. Сына. Потом в Москву за ним поперлась. А он с мокрощелкой смылся. И вот так вся жизнь проходит. Я вот ехала вчера в электричке и думала купить себе чулки – алкашка одна ходила по вагонам предлагала, а потом решила – ну что, совсем уже ничего себе позволить не могу, так ведь и проживу, ничего себе не позволив. И поехала в ГУМ, купила себе новые чулки. Самые дорогие. Плевать! Знаешь, сколько сейчас стоят такие чулки? Я только повесила их сушить на батарее. И кто-то спер.
Гамлет: Я знаю, кто спер чулки.
Глухов: Все знают. Этот маленький ублюдок прет все подряд.
Вацлав (на секунду заглядывая, оказывается, он все время был рядом): Я не трогал ее чулки!
Глухов: Я куплю тебе другие, еще лучше.
Гамлет: Я знаю, кто спер чулки.
Глухов (игнорируя): Я сам надену их на твои ножки …
Гамлет: Я знаю, кто спер чулки.
Глухов (резко развернувшись, ясно, что дальше будет бить): Может, тогда скажешь, наконец!

Гамлет молчит, отворачивается.

Неизвестный: Я помню окно. Я не знаю, что там случилось и почему темно. Но за окном внизу у мусорных баков трахались двое. Там каждый вечер уединялись парочки. Я помню, как одна из проституток выныривала из закоулка с мусорными баками и попала под трамвай. Я часто ее видел. Он все время кричала. У нее был противный визгливый голос. Как скрежет трамвая. Ее все время пытались "кинуть". Она начинала орать, и ее любовник предпочитал бросить ей деньги и смыться. Она попала под трамвай.
Глухов: Трамвай трахнул ее! Он трахнул проститутку!

Глухов показывает, как трамвай имеет проститутку.

Лёля (кивая на Неизвестного): Кто это? Кто он?
Гамлет: Он сам не знает.
Лёля: Пойти хоть плитку включить.

Лёля уходит.

Неизвестный: Думаю, она сама бросилась под трамвай. Я думаю, это было так. Она каждый день приходила на улицу. У нее бывали неудачные дни. А иногда сразу по два клиента. Но эти дни тоже были неудачными. Ее обманывали. Она хотела бы немного тепла. Совсем чуть-чуть. Но она не могла больше себя обманывать… (беспокойно) Почему та машина стоит на дороге?

Глухов караулит Лёлю.

Купидон: Пойду отлить. (конфиденциально) Вчера в сортире кое-что произошло. Сторож имел маленького Вацлава.
Глухов: Они трахаются там каждую ночь.
Купидон: Да, но вчера там кое-что произошло. Я просидел в соседней кабинке несколько часов и все слышал. Сторож врезал маленькому Вацлаву, так и не кончив. Маленький Вацлав надоел Сторожу.

Купидон, забрав из сумки Лёли свежую газету, уходит.
Лёля идет с чайником. Глухов обнимает Лёлю, соблазняя и как бы танцуя.


Глухов (только ей, тихо): Ты спишь со Сторожем?
Лёля: Пошел ты.
Глухов: Он пристает к тебе?
Лёля: Не твое дело.
Глухов: Если бы я был сторожем – ты бы спала со мной?
Лёля: Ты никогда не будешь сторожем.
Глухов: Пойдем со мной.
Лёля: Никуда я с тобой не пойду.
Глухов: Я заплачу.
Лёля: У тебя денег нет. Я тебе что – мать-тереза, чтобы даром давать?
Глухов: Я расскажу тебе кое-что. Я расскажу тебе про комнату.
Лёля: Я замерзла.
Глухов: Лёля замерзла, у Лёли коленочки дрожат. Ах ты блядская птичка. Были такие птички, не знаю из какого дерьма их делали, а потом крашеные перышки приклеивали. У моей матери такие птички были. Я их ее кошке скормил. Кошка околела. Я ж говорю – из дерьма делали. Бедная Лёля. Он хочет тепла. Она хочет, чтобы кто-нибудь сжал ее щупленькую грудь. (шепотом) Кое-кто ждет тебя.

Удерживая Лёлю спиной к себе, он незаметно достает другой рукой помаду из кармана ее кофты.

Лёля: Где ждет?
Глухов: Он ждет тебя в комнате.
Лёля (с надеждой надевая кольцо): Кто ждет?

Лёля рвется к двери. Глухов останавливает ее, прижав у двери.

Глухов: Он ждет тебя. Ты положишь свои ножки под одеяло, чтобы он согрел их. Он будет рассказывать тебе, он будет шептать тебе любовные слова, он как шмель в мягкой подушке будет жужжать в твои ушки ...
Лёля: Пусти!
Глухов: Она тоже хотела тепла. Чуть-чуть тепла – разве это так много? Вот чего она хотела.
Лёля: Кто "она"?

Лёля вырывается, открывает дверь своей комнаты. Там – никого.

Глухов: Девятая, Лёля! Она была девятая, ты читаешь газеты? Он обнимет тебя вот так. Он схватит тебя и достанет свой нож. У него огромный нож, Лёля. И он перережет твое горло…

Внезапно рисует помадой на ее шее жирный порез.

Лёля (схватившись за шею): А-а-а-а-а!

Появляется Сторож, валит Глухова на землю, избивает. Лёля убегает.

Сторож: Собирай свои шмотки и убирайся. Сейчас же. Чтобы когда вернусь – тебя не было.
Сторож включает фонарик, строго светит каждому в лицо, когда фонарик светит на Гамлета, тот спрашивает.
Гамлет: Вы видели на улице собаку?
Сторож: Какую собаку? Нет тут никаких собак.

Сторож выключает фонарик, уходит. Гамлет идет за ним.
Глухов вытирает кровь с лица. Ржет.


Глухов (сидя на полу): От сука... (говорит громче, чтобы Лёля слышала) Бедная девочка! Тебя убьет не маньяк. Тебя убьет время. Тик-так, тик-так, тик-так. Пока однажды – бум! (изображает пистолет у виска). Я бы полюбил тебя. Совсем чуть-чуть. Чтобы согреть твои замершие ножки. (Неизвестному) Помести ее в свою комнату. Сохрани ее такой. Чего тебе стоит? Собери в своей комнате все эти вещички, которые так временны, мы так старательно разрушаем красоту. Мы скармливаем их монстру в твоей комнате, о котором даже не имеем понятия.
Неизвестный: Там темно.
Глухов: Да. Там темно.
Неизвестный: Почему та машина не уезжает? Давно она там стоит?
Глухов: Не знаю.

Через некоторое время возвращается Купидон. Устраивается на диване.


Глухов: Пошел вон, это мой диван.
Купидон: Сторож сказал тебе уходить.
Глухов: Я никуда не уйду.
Купидон: Тебе придется.
Глухов: Я хочу увидеть пушку.
Купидон: И ты ее увидишь.
Глухов: Пошел вон, это мой диван.
Купидон: У меня задница мерзнет. Я от этого в тоску впадаю.
Глухов: Пошел вон.

Купидон встает.

Купидон: Ты целыми днями сторожишь этот диван.
Глухов: Потому что это мой диван.
Купидон: Ты мог бы найти работу.
Глухов: У меня есть работа.
Купидон: И что у тебя за работа?
Глухов: Я умираю. Каждый день я старательно умираю. Разве не для этого строился этот дом?

Глухов принюхивается к дивану.

Глухов: Ты старый купидон! Ты вонючий уебан! Ты гниешь!
Купидон: Плевать. Я неплохо пожил.
Глухов: Ты старый сладострастник, сколько баб ты наградил своей болезнью?
Купидон: Я не считал.
Глухов: У тебя есть дети?
Купидон: Не знаю. Наверное, есть. Женщины меня любили.
Глухов: Никто из твоего выводка не придет на твои похороны.
Купидон: Мне плевать. Похороны – дерьмовая вещь.

Глухов смеется. Показывает, как он поворачивает ключ в замке, глотает ключ.

Глухов: Я кое-кого запер. Я запер всех твоих баб в той комнате.
Купидон (смеется): Ни дай бог оказаться с ними в этой комнате.
Глухов: Если сядешь на диван, я запру тебя с ними.

Глухов задирает голову, чтобы из носа не текла кровь. Уходит.
Возвращается Вацлав. Он включает свет и обнаруживает в душевой Лёлю. Она забилась за занавеской с чайником. Она плачет в темноте, забившись в угол.


Лёля (почти шепотом): Глухов ушел?
Вацлав: Нет.
Лёля: Сторож убьет его.
Вацлав: Убьет.

Лёля трет рукой шею, стирая след от помады.

Лёля: Зачем он так? Эти разговоры о маньяке и о той комнате. Зачем он?.. Я тебе кое-что о нем расскажу. Я расскажу тебе о Глухове. У этого придурка с головой не в порядке. Здесь у всех с головой не в порядке. И я думаю убираться отсюда. Потому что я не уверена, что проснусь. Они точно кого-нибудь прикончат. Я запираюсь, я толкаю шкаф – каждую ночь толкаю шкаф, чтобы запереть дверь. Глухов болен – говорю тебе. Я боюсь. И этот новенький. Он странный, ты так не думаешь? Он очень странный. Откуда он взялся?

Вацлав забирается к ней. Садится.

Вацлав: Его Глухов притащил.
Лёля: Зачем?
Вацлав: Не знаю.
Лёля: Зачем он его притащил?
Вацлав: Он хочет узнать, что в комнате.
Лёля: Этот рассказ про трамвай… Я хочу уехать отсюда. Завтра же. Подруга предлагает комнату в Подрезково. Там машина на дороге. Ты нормальный мальчик. Тебе тоже надо отсюда уезжать. Я могу попробовать завести машину. Меня когда-то отец учил. Мы можем уехать. Выключи свет. Выключи.

Вацлав выключает свет, задергивает шторку душевой. Шепчутся за занавеской в темноте.

Лёля: Мы можем уехать хоть завтра. У меня есть немного денег. Ты хороший мальчик. Ты похож на моего сына. Почему ты не живешь с родителями?
Вацлав: Я не хочу.
Лёля: Почему? Они любят тебя. Твоя мать любит тебя. Она плачет, когда думает о тебе.
Вацлав: Моей матери все равно.
Лёля: Не говори так. Она тебя любит. Все матери любят.
Вацлав: Моей все равно.
Лёля: Ты ее не любишь?
Вацлав: Я люблю свою сестренку. Она учится в школе.
Лёля: Мой сын тоже учится в школе. Он хороший мальчик.
Вацлав: Хочешь, я принесу горячей воды?

Вацлав вылезает из душевой с чайником, уходит.
Купидон нюхает свои руки и одежду. Долго сам себя обнюхивает как пес.
Неизвестный и Купидон сидят какое-то время молча.


Купидон: Я знаю, что в той комнате.
Неизвестный: Откуда ты можешь знать?
Купидон: Я знаю.
Неизвестный: Откуда?
Купидон: В той комнате сидит человек за столом. Он выдает носки. Я как-то в городе искал сортир. Я всегда его ищу в первую очередь. И оказался в этой комнате. Этот человек предложил мне носки. Он был рад, что я зашел. Он был даже заботлив. Его беспокоили мои больные ноги. Он говорил, что хотел бы всем раздать носки. Он сказал, что эта комната задумывалась как что-то, что дает надежду. И я взял носки. Я до сих пор их ношу. Вот они.

Купидон поднимает брюки, демонстрируя носки.
Неизвестный смотрит какое-то время. Потом начинает смеяться. Купидон тоже.
Появляется Вацлав. Он в шоке. Неизвестный и Глухов смотрят на него.


Вацлав: Сторожа в сортире грохнули. Он лежит там рожей в кафель…

Купидон и Неизвестный смотрят на него.

Вацлав: Кто-то задушил его колготками. Они у него на шее болтаются.

Появляется Гамлет.

Гамлет: Глухов Сторожа тащит.

Слышно, как по коридору волокут что-то тяжелое. Глухов тяжело и долго втаскивает в холл труп Сторожа, оставляет в его в центре. Чулки болтаются на шее Сторожа. Гамлет, Вацлав, Купидон и Неизвестный молча смотрят.

Глухов: Кое-кто расстегнул ширинку, а высунул язык!

Глухов смеется. Все смотрят на него. Появляется Лёля, истошно вопит.

Лёля (вдруг перестав кричать): Чулочки мои…
Купидон: Ну и зачем ты его припер?

Глухов закуривает.

Глухов: Подумал, может это пропавшая собачонка нашего Гамлета. Ну же. Не хочешь его покормить? Что там у тебя? Сордельки? Еще теплые?

Глухов дергает чулком, отчего голова Сторожа вскидывается.

Глухов: Ну что? Кто грохнул цербера?

Все молча смотрят на него.

Глухов: …Что? Я? Вы думаете – я?

Смеется.

Глухов: Я тот идиот, который верил в его пушку.

Все продолжают смотреть на него.

Глухов (смеется): Нету у него пушки, вы поняли? Нету никакой пушки! Я искал.

Глухов упирается в Вацлава.

Лёля: Мои чулки. Я… возьму их?
Глухов (не глядя на Лёлю): Нет, Лёля, ты их не возьмешь.
Лёля: Но…

Глухов пристально смотрит на Вацлава.

Вацлав: Что?!
Глухов: Он решил поменять тебя на другого, да?
Вацлав: Я не убивал его!
Глухов: Маленький Вацлав, такой маленький. Такой беззащитный, такой ненужный.
Вацлав: Я его не убивал!
Глухов: Тогда кто же? Кто? Кому еще не хватило любви?
Гамлет: Это ты спер ее чулки.
Глухов: Заткнись!
Гамлет: Я видел как ты пытался дрочить на них в сортире. У него нестояк.
Глухов: Я сказал – заткнись!
Лёля: Это правда, правда. Он трижды влезал ко мне в постель и ни разу не смог.
Глухов: Дура! Дура!
Вацлав: Сторож узнал его секрет!

Глухов бросается на Вацлава. Остальные его удерживают, валят на пол.
Гамлет и Вацлав отчаянно и долго избивают Глухова. Остальные молча смотрят. Наконец избивающие устают. Глухов все это время не издал ни звука. Он неподвижно лежит. Все смотрят на него. Тот начинает шевелиться, вытирает кровь с лица, прикладывает руку к вероятно поломанным ребрам, подползает к дивану, садится на полу. Смеется. Все смотрят на него. Он долго смеется – как бы непроизнесенный монолог: он то успокаивается, то от какой-то мысли снова смеется.


Глухов (наконец): Я его не убивал, мудаки. Может, дамочка защищалась, а?

Все оборачиваются на Лёлю.

Лёля: Можно, я чулки возьму? Можно, я возьму их? Пожалуйста.
Купидон: Может, глаза ему закрыть? Почему он так смотрит?
Вацлав: Я не смогу спать, пока он тут.
Лёля: Можно я возьму чулки?

Плачет.

Неизвестный: Я знаю, что было в той комнате.
Глухов: Теперь ты знаешь.
Неизвестный: Лучше было мне ехать куда-нибудь. На Юг. Или на Восток.
Глухов: Да. Лучше было бы тебе ехать. Потому что никому больше неинтересно.
Неизвестный (берет газету, смотрит на портрет жертвы): Там эта девушка. Магазинная тележка царапнула ее лакированную туфлю. Она злилась на придурка, который даже не извинился. Она позвонила в дверь и спросила, найдется ли что-нибудь выпить. Она видела бутылки у двери. Она все время пыталась кому-то дозвониться и повторяла, что тот, кто не берет трубку - мудак. В ее брови пирсинг. Она только что сделала его, бровь покраснела и опухла. Она сделала пирсинг для того мудака, который не брал трубку, она потеряла ключи от дома, а предки уехали на дачу и ей некуда было деваться, и она позвонила в дверь. Внизу в переулке сначала трахались двое, потом перестали и сбежали, там на ночь устроилась стая бродячих собак. Где-то на улице шел трамвай. Я не видел его в окно - там только глухая стена - но было слышно, как трамвай притормаживал на повороте, как скрипели тормозные колодки, как искрил металл о металл. Она была субтильная, в тонкой курточке с крашеным воротником. Она была вульгарна, старалась быть вульгарной, так, она представляла себе, должна выглядеть взрослая женщина. Она взрослая. Она беззастенчиво говорила о сексе, потому что так говорят в кино. Ей едва шестнадцать, ей хотелось запереться в ванной и расплакаться от ужаса, но она делала вид, что ей все равно.
Лёля (к Глухову): У тебя есть сигареты?
Неизвестный: Да она так спросила "У тебя есть сигареты?" Ей надо было где-то переночевать…Понятия не имею, почему она пришла ко мне. Может быть, она бывала и раньше? Я ее не помню. Да. Наверное, она бывала раньше. Может быть, я видел ее у тех мусорных баков.

Он замолкает.

Лёля: И что? Что случилось?
Неизвестный: Я хотел уехать. Я хотел просто ехать и ехать…
Глухов: Что случилось в комнате?
Неизвестный: Я хотел купить машину и уехать. Но у меня не было денег. Хотя эта машина стоила всего пятьсот баксов. Эта сраная тачка и столько не стоила. Я знал, что она встала бы на втором перекрестке и больше бы не тронулась с места. Но мне все равно ее хотелось. Я просто хотел уехать…
Лёля: Что случилось в той комнате?
Неизвестный: …Она в той машине. В багажнике. Она девятая. Да. Это она.

Лёля, схватившись за шею, убегает. Запирается. Слышно, как она двигает мебель к двери, потом громко плачет.
Глухов роется в карманах пальто Сторожа, достает фонарик, включает-выключает, чтобы проверить, молча уходит.


Лёля (через дверь сквозь слезы): Можно, я уйду? Он нас всех убьет. Можно я уйду? Подруга сдает комнату в Подрезково. Я прямо сейчас уйду, пожалуйста! Я сяду на электричку и уеду в Подрезково. Я никому не расскажу, честное слово! Пожалуйста, можно я уйду?..
Гамлет: Электрички еще не ходят.
Лёля: Я постою пока на платформе. Будут проходить поезда. С ними не страшно. Не так страшно. Там светло. Можно я уйду? Пожалуйста!..

Лёля плачет. Купидон, Вацлав и Гамлет смотрят на Неизвестного.

Неизвестный (пожимает плечами): Я не знаю. Наверное, ты можешь уйти.

Подходит к двери.

Неизвестный: Ты можешь уйти. Слышишь?.. Открой.

Неизвестный стучит в дверь.
Лёля плачет еще громче.


Лёля: …Я не открою.
Неизвестный: Ты можешь уйти.
Лёля: Я не открою.

Все молчат. У Гамлета звонит мобильник. Пауза. Мобильник перестает звонить.
Купидон внимательно разглядывает лицо Сторожа.


Купидон (вдруг смеется): Я придумал эпитафию для нашего Сторожа: "Он был человек, у которого был фонарик". Потому что у него был фонарик, понимаете? Это факт. Что тут еще можно сказать. Пять лет, что я его знал, он приходил каждый вечер и светил всем в лицо.

Купидон несколько раз пинает Сторожа.

Купидон: Зачем ты светил нам в лицо?! Зачем ты светил нам в лицо?! Мне никогда это не нравилось!

Купидон перестает пинать, отходит. Все молчат.
Слышно, как всхлипывает Леля за забаррикадированной дверью.
Возвращается Глухов.


Глухов: Я ходил к машине.

Глухов разваливает на диване, Неспешно закуривает, тянет паузу как можно дольше. Все ждут.

Глухов (наконец): Нет там никакого тела.
Неизвестный: Оно там.
Глухов: Его там нет.
Неизвестный: Оно в багажнике.

Глухов смотрит на Сторожа. Снимает с него пальто, надевает его.

Глухов: Знаешь, почему там ничего нет? Потому что ты понятия не имеешь, кто ты. И эта твоя комната - ты так и не знаешь, что в ней. Если бы здесь был райский сад, ты возомнил бы себя агнцем. Но ты не в райском саду. И что бы ты ни искал в этой комнате, ты найдешь там только трамвай. Там трамвай, убогий идиот, понял? Трамвай, который всех нас поимел. Вот что там.

Глухов светит в лица Неизвестному и Вацлаву.

Глухов: Вы двое! Уберите это.

Глухов кивает на тело Сторожа, уходит.

Вацлав: Почему мы?
Купидон: Лучше бы ты заткнулся и сделал.
Вацлав: У него ведь нет пушки!
Купидон: Откуда ты знаешь?
Вацлав: Он сам сказал.
Купидон: Ты веришь Глухову? Ты ему веришь?

Неизвестный и Вацлав переглядываются. Берут тело.
Высовывается Лёля.


Лёля: Подождите! Они мои. Я имею право взять их…

Она развязывает чулки с шеи Сторожа, забирает их, закрывает дверь. Вацлав и Неизвестный утаскивают тело.
Гамлет и Купидон одни. Купидон устраивается на диване. Гамлет сидит на подоконнике, смотрит за окно. Молчат какое-то время. Купидон ворочается, пытаясь устроиться поуютней.


Купидон: Ну и зачем ты это сделал?
Гамлет: Ты о чем?
Купидон: Я постоянно торчу в сортире. Я практически живу там. Я слышал, как вы болтали. Так за что ты его убил? Сторожа? Он решил поменять маленького Вацлава на тебя?
Гамлет: Он убил собаку. Я сразу понял, что он ее убил. Наверное, она мешала ему спать – так она скулила.
Купидон (отворачиваясь к спинке дивана): Холодно. Электричество долго гореть не будет. Обнаружат - отрубят. Холодно. Земля, наверное, насквозь промерзла… Ты уверен, что она вообще была? Твоя собака?

КОНЕЦ

Метки к статье: пьеса, одноактная пьеса. Анастасия Истомина, автор