Информация к новости
  • Просмотров: 2071
  • Автор: aistomina
  • Дата: 31-07-2013, 13:30
31-07-2013, 13:30

МОНСТРЫ

Категория: Блог

пьеса

Действующие лица:

Алексей Глухов – 30 лет, медбрат в хлопчатобумажном медицинском костюме голубого цвета.
Лёня – охранник ювелирного магазина. 35 лет, полный, короткошеий, плешивый, неряшливый.
Юра Носов – 30 лет, врач скорой помощи. Под спец. курткой носит футболку с принтом too drunk to fuck.
Ольга – 29 лет, медсестра в розовом хлопчатобумажном медицинском костюме с зайками.
Черепаха - врач приемного отделения, старая дева с обвисшей как у черепахи шеей.
Девушка из супермаркета – 19 лет, внешность готки, крашеные черные волосы, крашеные глаза, татуировки на руках и шее, пирсинг.
Остальные: 20 летний раненый парень на каталке, весь в крови, двое полицейских, 2 медсестры.



ПЕРВОЕ ДЕЙСТВИЕ
Больница. Приемное отделение.


Ночь. Длинный белый коридор с широкими окнами поперек сцены. Вдоль стены стоит ряд пластиковых стульев. Слева две каталки, на них стопками свежее белье, стопка казенных одеял, на одной из каталок груда папок с бумагами, справа автомат с кофе.
Из окон через двор виден узкий противоположный коридор. Там мигает свет. Чаще свет не горит. Включается, помигает- и снова темнота. Коридор – один в один похож на тот, где происходит действие, как будто его отражение, только более зловещее.

Глухов забрасывает деньги в автомат, дожидается кофе. Пьет, ставит пустой пластиковый стаканчик в конце коридора, отходит. Достает из кармана пинг-понговый мячик. Примеряется, бросает в пластиковый стаканчик.
Поднимает мячик. Снова бросает.
Издалека, с улицы, слышна сирена "скорой помощи".
Глухов поднимает мячик, отходит, снова целится. Бросает. Поднимает.
По дальнему коридору за окном на каталках спешно провозят парня и мужчину лет сорока пяти. Парень без сознания, по шею накрыт окровавленным полотном. Мужчина в форме охранника (Лёня), согнувшись на боку и постанывая от боли, прижимает окровавленную тряпку к паху.
Врач скорой помощи Носов и медсестры катят каталки. Их сопровождают двое полицейских. Черепаха (врач приемного отделения), чуть приотстав, спешит за всеми с папкой бумаг.
Глухов на миг отвлекается от своего занятия, смотрит в окно. Когда процессия пропадает в темноте, он снова бросает мячик.
Через некоторое время приходит Носов. Подходит к автомату, засовывает деньги, ставит стаканчик. Автомат не реагирует. Носов несколько раз бьет по автомату.


Носов: Зараза!

Бросив это занятие, Носов садится рядом с Глуховым. Наблюдает, как тот бросает мячик. Какое-то время молчат.

Носов: Спорим, попаду с первого раза?
Глухов: Не попадешь.
Носов: Я и говорю: спорим?

Глухов убирает мячик в карман.

Глухов (кивая на другой коридор): Что там?
Носов: Парень пытался грабануть ювелирный магазин, выстрелил в охранника. Тот от страха разрядил в него целую обойму.

Глухов молчит.

Носов: Мужик чуть не остался без хозяйства. Я тебе скажу: если уж стреляешь, то надо стрелять сразу в голову. Это гуманней.
Глухов: Не повезло пацану.
Носов: Зассал.
Глухов: Любой бы зассал.
Носов: Только не я. Будь у меня пушка, я бы сделал все четко. Один выстрел – и я уже далеко, в теплых краях, танцую с телочками.

Носов играет с воображаемым пистолетом. Глухов пьет кофе из стаканчика.

Носов: Это что? Это кофе? Из автомата? Как тебе удается что-то из него вытащить? У меня каждый раз деньги сжирает.
Глухов: Мы ладим.
Носов: А я, выходит, ему не нравлюсь?
Глухов (дружески): Ты никому не нравишься.

Носов видит несколько стаканчиков в мусорном ведре.

Носов: Ты что, все это выпил? Один?
Глухов: Боюсь уснуть. Мне утром еще за сыном в лагерь ехать.
Носов: Он же там и двух недель не пробыл. Уже надоело? (смеется) Или не оказалось симпатичных девчонок?
Глухов: Ему всего девять.
Носов: Знаешь, что я делал в девять лет?
Глухов: Не собираюсь этого слушать.
Носов: Так что с ним?
Глухов: Позвонили, сказали забрать.
Носов: И что он натворил?
Глухов (хмуро): Ничего.

Глухов подходит к автомату, подставляет стаканчик, забрасывает деньги. Жмет. Автомат выдает кофе.

Носов: …Как ты это делаешь?!

Глухов смеется, садится на сиденье. Носов бьет по автомату.

Носов: Отдай мой кофе, мудила! Я тебя вежливо прошу! (Глухову) Если уж на то пошло, то это мой кофе! Ты взял мой кофе.
Глухов: Пойди пожалуйся Черепахе.

Появляется Ольга. Она с несколькими сумками, в которых наспех собраны ее вещи.

Носов: А вот и наша красавица. Оленька, у тебя же волшебные ручки! Приласкай этот агрегат, уговори его отдать мне мой кофе.
Ольга: Ты придурок, Носов.
Носов: Вообще-то я хороший парень, только дай мне шанс. (глядя на вещи Ольги) Ездила куда-нибудь?
Ольга: Свалила из дома. Мать просто достала. Не могу больше. Еще чуть-чуть - и убью гадину. Просто придушу, честное слово!
Глухов: Ты опять опоздала. Черепаха тебя спрашивала.
Ольга: Лёш, прикрой меня, ладно? Скажи, что я была тут.
Глухов: Она уже несколько раз приходила.
Ольга: Вот стерва! Специально следит за мной. Не знаете кого-нибудь, кто сдает комнату?
Носов: Я сдаю.
Ольга: Ты придурок. Я серьезно. Лёш, у тебя никого нет?
Носов: Не трогай его. Он сегодня не в духе.
Ольга: Что-то случилось?
Глухов: Нет.
Носов: Его сына турнули из лагеря.
Ольга: Почему?
Носов: Дрочил на вожатую.
Глухов: Пошел ты.
Носов (Глухову): Ну давай, расскажи! Че ты как целка ломаешься?
Глухов (неохотно): Утром его не было в кровати. Они думали, что он сбежал, ездили искать на железнодорожную станцию. Полицию вызвали. Оказалось, он уснул у бассейна…
Ольга: Они что там – не запирают палаты на ночь?
Глухов: Мы должны были их предупредить… Но… Я думал, все обойдется. Все было так хорошо. Он звонил в понедельник, у него был счастливый голос. Мы собирались к нему в конце недели. Лена купила ему рюкзак с суперменом, он давно хотел…
Ольга: Вы должны написать жалобу. Как они могли оставить детей без присмотра? А если бы кто-то пришел? Кто-то посторонний?
Глухов: Мы должны были их предупредить. Но Лена боялась, что его будут считать ненормальным.
Ольга: Он нормальный.
Глухов: Да, он нормальный.

Ольга смотрит на коридор через двор.

Ольга: Ненавижу тот коридор. У меня такое чувство, как будто оттуда все время кто-то наблюдает. Вот как сейчас! Как будто там кто-то стоит и смотрит.
Глухов: Это дерево.
Ольга: А где все? Я была в ординаторской – там никого нет.
Носов: Одному жирдяю спасают его хозяйство. Я тебе рассказывал? В прошлом году дело было. Значит, привезли мы одного мудилу из ночного клуба. Мужик раскрутил там девчонку на минет в сортире. А та чуть не откусила ему его хозяйство. Сидела тут ревела, говорила, что ее сестру какой-то подонок обрюхатил и смылся. И когда она об этом думает, у нее челюсть сводит. Когда она у этого в рот взяла, вспомнила о сестре – раз! – и всё.
Глухов: Где ты берешь все эти истории?

У Ольги звонит телефон, она смотрит, кто звонит, выключает. Убирает телефон в карман.

Ольга: Опять она.
Носов: Твоя мать?
Ольга: Кого ляда ей не спится?
Носов: Вдруг ей плохо?
Ольга: Ей все время плохо. Говорит, что это из-за меня, что я доведу ее до могилы. Неделю мы с ней не разговаривали. Ни одного слова. Сегодня она меня спрашивает: почему ты никогда меня не обнимешь? Нежности ей захотелось. Видеть ее не могу. Этот запах тухлой селедки из ее рта! Как будто уличная кошка. И эти ее чулки! Они на всех батареях – вот так бы взяла и задушила!

Ольга сжимает руки в кулаки. Телефон звонит.

Носов: Ответь.
Ольга: Я не буду отвечать.

Снова звонит телефон. Ольга сдается, включает.

Ольга (раздраженно): Да, ма!.. Нет! Нет, я не могу!.. Сейчас первый час ночи! Ты хоть иногда на часы смотришь?.. Нет, я не с кобелем!.. Я на работе… Сама выйди и купи себе джин-тоник… А я сказала – иди сама!.. (Глухову и Носову) Придумала себе какую-то аллергию и теперь вообще не выходит из дома. Целыми днями сидит и трындит по телефону. А мне потом во-от такие счета оплачивать. (матери) Всё! Я выключаю телефон! И прекрати мне звонить!

Ольга выключает телефон, нервно закуривает.

Ольга: Клянусь, я ее убью!
Носов: Если бы у меня была пушка…
Ольга (смеется): Представила тебя с пушкой.
Носов: Если бы у меня была пушка, я бы сейчас здесь не сидел.
Ольга: И что бы ты делал?
Носов: Уж я бы знал, что делать.

Носов многозначительно смеется.

Глухов: У Дениски скоро день рожденья.
Ольга: Сколько ему будет? Десять?
Глухов: Десять.
Ольга: Помню, когда он только родился. Слабенький такой, маленький. Все думали – не выживет.
Глухов: Наверное, куплю ему ролики. В прошлом году Лена водила его в парк покататься на лошади, говорит, ему понравилось. Я никогда не любил лошадей. Один раз родители повели меня на ипподром. Был ноябрь. Мы сидели на трибуне и смотрели, как дети ездят по кругу. Шел снег. Было холодно, дети ездили медленно, так что снег уже успел засыпать все поле и даже крупы лошадей, а они все ходили по кругу… Лена любит лошадей. Она говорит, они очень умные.
Ольга: Лошади умные.
Глухов (рассеянно): Две недели у нас всё было хорошо. Я уже и забыл, что так бывает. Дениска звонил из лагеря, рассказывал, как они ходили в поход, как утром нашли в палатке лягушку. Она забралась в спальный мешок к одному из пацанов…

Глухов, не закончив, перестает рассказывать.

Ольга: Все будет хорошо.
Глухов: Ему сейчас нужен кто-то, кому он мог бы доверять. Он рисует странные рисунки. Каких-то жутких существ в темноте с окровавленными головами. Лену это пугает.
Ольга: У него просто хорошее воображение.
Глухов: Я тоже так говорю. Он еще себя покажет. Но она говорит, что не хочет, чтобы он что-то показывал, говорит, что хочет, чтобы он был нормальным. НОРМАЛЬНЫМ...
Ольга: Почему она так говорит?
Глухов: Иногда мне кажется, что она его ненавидит, что она его стесняется, потому что он НЕ ТАКОЙ... Дети с ним не общаются, как будто что-то чувствуют. Как будто знают про его странность... Но это пройдет. У него был сложный год. Он много болел, к тому же пришлось сменить школу. Лене казалось, что так будет лучше… Он справится, ему просто нужно время… Куплю ему ролики.
Носов: И шлем. Чтобы не расшибся. Лучше сразу купи шлем.
Глухов: Мне кажется, он ждет чего-то особенного. Я спросил его, что он хочет. Он так на меня посмотрел… Наверное, он думает, что я не смогу ему этого подарить. Он ведь все понимает. Давно уже все понимает.
Ольга: Он у тебя умный мальчик. Ты итак работаешь на две ставки, ты делаешь, что можешь, он поймет.
Глухов: Лена хочет отвезти его к морю.

Приходит Черепаха.

Черепаха: Глухов! Во вторую операционную! Живо! Почему всех надо звать? (Ольге) А ты где была?!
Ольга: Здесь.
Черепаха: Ты меня совсем за дуру держишь?! Заявление мне завтра же на стол! (кивает на стопку бумаг на каталке) И почему эти бумаги все еще здесь? Ты должна была сдать их в архив две недели назад!
Ольга: Я завтра отнесу.
Черепаха: Сейчас, Иванова! (Глухову) А ты чего сидишь? Тебя тоже уволить?

Глухов неохотно встает, уходит. Черепаха – за ним. Ольга ищет в своей сумочке зеркальце и помаду. Нервно красится. Носов садится рядом с Ольгой.

Ольга: Стерва! Может быть, я не могла приехать раньше. Может быть, у меня обстоятельства!
Носов: Она тебя не уволит. Ты же знаешь: работать все равно некому.
Ольга: Назло ей уйду. Посмотрим, как она тогда запоет. Как будто это такое счастье – пахать тут как проклятая.

У Ольги звонит телефон. Она смотрит, кто звонит.

Ольга: Твою…! Опять она! (матери) Что?!.. Я же сказала тебе: я на работе!

Ольга выключает телефон.

Ольга: Дура!
Носов: У меня есть одна знакомая. Она как раз ищет кому сдать комнату. Если хочешь, я ей скажу про тебя.
Ольга: Скажи. Только я много платить не смогу.
Носов: Ясное дело.
Ольга (через паузу): Честно говоря, у меня сейчас вообще нет денег.

Пауза.

Носов: Почему у тебя нет парня?
Ольга: Был. Ушел к моей подруге. Полгода целыми днями сидел дома перед телеком. С одной работы ушел – не понравилось. Говорит, не его. Другую не ищет. Это, говорит, такой период – ему нужно понять себя. Я не выдержала – мне матери хватает - послала его подальше. Вот он и ушел. К подруге.
Носов: Я бы не стал уходить к твоей подруге.

Оба смеются.

Ольга: Эта твоя знакомая, она как – нормальная? Потому что я не люблю истеричек.
Носов: Она нормальная.
Ольга: И где она живет?
Носов: Тут недалеко.

Пауза.

Носов: Знаешь, а ты могла бы пожить у меня. Бесплатно.
Ольга: Ну конечно.
Носов: Я серьезно.
Ольга: Нет уж, лучше скажи своей знакомой. Я, пожалуй, найду денег.
Носов: Ладно, скажу.

Ольга смотрит на коридор через двор. В момент короткого освещения кажется. что там кто-то стоит.

Ольга: Опять. Ты видел? Там как будто кто-то стоит. Вот снова!

Носов оборачивается к коридору. Там темнота.

Носов: Я кое-что слышал про тот коридор. Несколько лет назад тут работала одна медсестра.
Ольга: Что за медсестра?
Носов: Ты ее не знаешь. Это было до тебя. Ничего такая. Задница как два упругих шарика. Я хочу сказать, умела она ею вертеть. Так вот как-то однажды она пошла в архив ночью. Одна.
Ольга: Зачем?
Носов: Откуда я знаю! Ее спохватились только утром. Стали искать. И нашли в том коридоре. Она сидела на полу, без одежды. Вообще голая. Смотрела в одну точку, как будто что-то там видела. У нее волосы поседели от ужаса.
Ольга: И что с ней случилось?
Носов: Никто не знает. Пытались спрашивать, но она с тех пор больше не разговаривала. Просто молчала.
Ольга: А почему она была голой?
Носов: Кто ее знает! С ума сошла.
Ольга: И разделась?
Носов: Наверное.
Ольга: Ты придурок. Пойду в архив.
Носов: Хочешь, я пойду с тобой? У меня есть фонарик.

Носов демонстрирует фонарик, освещает им свое лицо.

Ольга: Если будешь меня пугать…
Носов: Да не буду я тебя пугать.

Носов берет с каталки одеяло.

Ольга: Зачем тебе одеяло?
Носов: Вдруг там будет холодно?

Ольга и Носов уходят. Свет в другом коридоре мигает. Там кто-то стоит. Одна вспышка чуть длиннее - это Глухов: Он смотрит через двор в этот коридор. Рядом с ним тележка с окровавленными тряпками. Глухов стоит, прижав руки к ушам. Пронзительный звук, похожий на внутренний крик. Звук внезапно обрывается.
Снова темнота, за которой – в коридоре уже никого нет.
Через некоторое время Глухов возвращается. Он подходит к окну, смотрит на тот коридор. Потом достает пинг-понговый мячик, ставит стаканчик, бросает мячик, пытаясь попасть в стаканчик.

Появляется охранник Лёня, прижимая компресс к паху.


Лёня: Здесь есть кто-нибудь? Эй! Чтоб вас всех…

Глухов целится в стаканчик. Лёня замечает его.

Лёня: Эй, командир! У вас там в лифте кровь. Может, кому плохо стало?

Глухов не реагирует. Тогда Лёня идет к автомату с кофе. Долго ищет деньги в карманах, достает мятую купюру, несколько раз пытается ее вставить, наконец, автомат принимает деньги, Лёня подставляет стаканчик. Ничего не происходит. Лёня несколько раз прикладывает к нему кулаком, пытается заглянуть внутрь через щель откуда должна появиться вода.

Лёня: Ваш автомат сожрал мой полтинник. Сломан, что ли?

Глухов не отвечает, делая вид, что не замечает, что Лёня обращается к нему.

Лёня: Не больница, а дурдом. Еще эти ряженые в полицейской форме. Слышал? Они потеряли мой пистолет. Нет, ну ты поверишь, что такое могло случиться? Они что думают? Мне выдают по пушке на завтрак вместо долбанной каши? Я за эту пушку отвечаю, а эти гавнюки ее потеряли. И что я теперь скажу своему хозяину?

Лёня садится рядом с Глуховым.

Лёня: Слушай, ты бы глянул. Врач баба – неудобно было спрашивать. Как думаешь, у меня там все восстановится? Может, чего еще надо сделать? Лед приложить? Мне мое хозяйство еще пригодится.
Глухов: Я не врач.

Пауза.

Лёня: Как парень?
Глухов: Умер полчаса назад. Потерял много крови.
Лёня (кивает): На щеках еще пух не растет, а туда же – играют в гангстеров. Видел я его раньше. Они с подружкой приходили пару раз на прошлой неделе. Выбирали кольца. Ходили туда-сюда, присматривались. Все им не нравилось. Сразу было ясно, что с этими двумя будут проблемы. У меня чуйка, понимаешь?
Глухов: Понимаю.
Лёня: У его подружки пирсинг в носу. А у него – ты видел? - все ухо в этих колечках. Утыкаются этими побрякушками, разрисуют все тело татушками и думают, что теперь они могут плевать на других людей, могут их презирать за то, что те встают в шесть утра и едут на свою работу, чтобы прокормить свои семьи. Как они представляют себя в пятьдесят? Или они не собираются стареть? Думают, что их ждет вечный праздник?

Глухов молчит.

Лёня: Эти двое сняли квартиру напротив магазина. Наблюдали. Они точно все это вместе спланировали. А теперь она выйдет чистенькой из всего этого дерьма. Бабы! Все проблемы из-за них. Им вечно всего не хватает. Наверняка это была ее идея. Надеюсь, она видела, что я сделал с ее дружком. В следующий раз пусть хорошо подумает своей крашеной головкой. Ты женат?

Глухов кивает. Лёня смеется.

Лёня: Закабалила да? Они это могут. Только дай слабину – и ярмо на всю жизнь, а? Что она тебе говорила? Говорила, что будешь как сыр в масле, да? Завтрак в постельку и все такое?
Глухов: Она была беременна.
Лёня: Вот! Вот это они могут! Ловят нас, жеребчиков. Кто у тебя?
Глухов: Сын.
Лёня: Да ты счастливчик! Молодец! Есть у меня кореш. Трех девчонок заделал. Теперь домой ходить боится. И то ясно. Столько баб под одной крышей. Так как думаешь, этой врачихе можно доверять?
Глухов: Не знаю.
Лёня: Она сказала, что утром я могу ехать домой. Мягкие ткани слегка задеты, так что нечего тут койку занимать. Нормально, да? Им бы только не работать! Иди жри таблетки и будь счастлив.

Лёня, кряхтя, встает. Еще раз на всякий случай бьет по автомату, но чуда не происходит и он уходит. Глухов снова бросает пинг-понговый мячик.

Приходит Ольга, кутаясь в одеяло. Садится, роется в сумочке. Достает зеркальце, поправляет размазавшуюся косметику. На ее руке содрана кожа.


Ольга: В приемное полицейских нагнали. Шмонают все кабинеты. Говорят, ищут что-то. Глухов: Что у тебя с рукой?
Ольга: Ерунда.
Глухов: Где Носов?
Ольга: Не знаю.
Глухов: Я думал, он с тобой.
Ольга: Был со мной. Пока я ему не врезала.
Глухов: Что так?
Ольга: Пытался лапать в лифте.

Оба смеются. Пауза.

Ольга: У него ведь нет никакой знакомой, которая сдает комнату?
Глухов: Нет.
Ольга: Я так и подумала.
Глухов: И что собираешься делать?

Ольга пожимает плечами. Пауза.

Ольга: Сейчас видела мальчика, которого убили в ювелирном магазине. Такой юный. Почему так? Одним везет, а другим нет? Жалко таких… Ролики – это хороший подарок. Твоему сыну понравится. Я в детстве мечтала о роликах.


ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
Часть первая

Парковка перед супермаркетом.


Глухов и Лёня пьют пиво в машине. Машина Лёни засрана мусором, сиденья в темных сальных пятнах, переднее стекло разбито и заклеено цветным скотчем. На заднем сиденье бумажные и пластиковые пакеты, жестяные банки из-под пива, использованные салфетки, резиновые сапоги и пр. хлам.

Лёня: Ссать больно. Будто огнем жжет. Не ожидал, что позвонишь.
Глухов: Подумал, надо узнать как дела.
Лёня: Твое здоровье.

Оба пьют.

Лёня: Больничка ваша – то еще местечко. Никакого порядка. Как ты вообще на этой помойке работаешь? Приличный человек туда не сунется.
Глухов: Я привык.
Лёня: И что? Нормально платят?
Глухов: Какое там. Работаю практически без выходных, а денег как не было, так и нет. Не знаю, куда они уходят. Как в черную дыру – только забрасывай.
Лёня: Какой мужик согласится работать медбратом?!
Глухов: Когда жена забеременела, нам по двадцать было, выбирать не приходилось. Не то, чтобы мы сильно хотели ребенка, но раз так уж вышло…
Лёня: Понимаю.
Глухов: Институт пришлось бросить, расписались. С первым был выкидыш. Вроде, могли расстаться. Но Лена тяжело переживала потерю ребенка, я не мог ее тогда оставить. А потом… потом она снова забеременела… Было уже не до поисков чего-то другого.
Лёня: Вот так нас всех и имеют. Сидим, трясемся за вшивую работу. Ради чего? Ради того, чтобы сожрать вечером свой ужин и посмотреть в ящике на мудаков, которые рвут жопу, чтобы нас рассмешить. А потом сдохнуть - на радость соседям, чьей собаке ты однажды врезал под дых за то, что эта сучья дрянь обоссала твою дверь. Вот что я скажу: уходи. Бросай к чертовой матери это гнилое место. Выбирайся из этой помойки, пока у тебя есть силы.

Лёня достает с заднего сиденья еще по одной банке пива. Они пьют.

Глухов: Ну а ты? Уволишься? Из магазина?
Лёня: Не знаю. Вряд ли. Хозяин дал неделю - подлечиться. Если бы не этот мелкий засранец со своей пушкой, это была неплохая работа. Меня особо не доставали. Раньше я тренировал мелкоту на стадионе, играли в футбол. Маменькины сынки, чуть что - начинали реветь. Не сказать, что это было то, что мне хотелось. Нет. Но я старался. Я сам рвал жопу, чтобы эти выродки хоть чего-то стоили. Но видел бы ты их! Если что не так – звонят своим мамочкам. А эти мамочки – просто ведьмы. Прибегают, начинают орать, как будто ты мелкое копытное животное, нагадившее в их райском садике и теперь тебя надо пристрелить. Один сломал руку. Пацаны всегда что-нибудь ломают, так и должно быть. Я так и сказал его мамаше. Но эта стерва собралась подавать в суд. И мне пришлось уйти. Нет, не то, чтобы я жалею. Просто обидно до чертиков. Ты пытаешься сделать из этих сопляков настоящих мужиков, а тебя пинком под зад. И потом смотрят на тебя как на неудачника. Но знаешь что? Я кое-чему научился. Я научился думать о себе. Я сказал себе – не будь еще одним идиотом, который расшиб себе лоб, желая изменить мир. Миру плевать, что за идеалистическое дерьмо варится в твое голове.
Глухов: Зачем же ты стрелял в того парня? Ты мог просто дать ему сделать всё, что он хочет. Это же не твой магазин.
Лёня: Он меня разозлил. Хотел всего и сразу. По-лёгкому. А так не бывает.

Пауза

Глухов: Ты женат?
Лёня: Нет. Встречался с одной. Все было серьезно. Но у нее была сестра. Эту дуру недавно бросил один парень, и я его понимаю. Страшная, к тому же стерва. Вот она временно жила у нас. Каждый вечер я возвращался домой, а эти двое сидели за столом и всё трындели, какой я неудачник, в говно меня низводили. А я хотел на своей жениться. Несмотря ни на что, я собирался на ней жениться. При одном условии: чтобы после свадьбы ее сестренки духу в нашем доме не было. И знаешь, что она сделала? Собрала вещи и ушла. Они обе ушли. Вот так. Так что все вечера теперь мои. Но знаешь, как говорят: выпивая в одиночку, ты можешь рассчитывать только на секс с самим собой. Понимаешь? Замкнутый круг. (смеется) Все мы, кобели, в итоге кусаем собственный хвост.

Глухов вертит выпитую бутылку в руке.

Лёня: Бросай на заднее сиденье. Не крайслер, конечно, но свои колеса. Моя бывшая все время меня пилила, что к приличным людям на такой машине не приедешь. Они-то с сестрой считали себя приличными. Ее отец-алкаш, поёт в церковном хоре. Поёт? Я сказал "поёт"? Это я напрасно сказал. Он храпит в хоре. Серьезно. Видел я один раз. Стоит в хоре, прижавшись спиной к колонне, и храпит как будто дома на диване, аж стекла звенят. Приличные люди! Ему –то она ничего не сказала. (ерничая) "Бедный папочка! Он столько работает! Как же он устал!" А знаешь, какой она мне концерт закатила за то, что я пришел в церковь в футболке и шортах! Они там кого-то отпевали. Все смотрели на меня как на чокнутого. И она тоже. Я сказал ей, что Богу плевать, в чем я одет. Твое здоровье.

Лёня пьет.

Лёня: У баб мозги едут от всяких этих диет, на которых они сидят. Моя все время ела на завтрак какую-то жижу с хлопьями. Я ей говорил, что от этого она тупеет. Она и меня пыталась посадить на эту вонючее дерьмо. Говорила, что я сдохну от холестерина. Бабы! Они не понимают, что с мужиками так нельзя.
Глухов: Значит, ты до конца недели отдыхаешь.
Лёня: Выходит так.
Глухов: И что? Магазин без охраны?
Лёня: Они временно взяли какого-то парнишку. Кажется, племянника бухгалтерши. (смеется) Обещали даже камеру наблюдения поставить, чтобы пацан не обоссался там от страха!
Глухов: Поставили?
Лёня: Ага! Как же! Так что если решишь без проблем грабануть магазин на этой неделе – ты знаешь, где он.

Лёня смеется.

Глухов: Так ты думаешь вернуться?
Лёня: Я упрямый. Главное, чтобы эти идиоты-полицейские нашли пушку. А то мой хозяин - тот еще тип: мне чуть все хозяйство не отстрелили, а этот ублюдок говорит о стоимости пропавшего оружия.
Глухов: И ты все равно будешь у него работать?
Лёня: Такой уж я. Кстати, пацан, которого я грохнул – он раньше здесь работал на складе, а его подружка - в шмоточном бутике. Вся эта современная молодежь! Они постят в соцсетях фото пропавших собачек и деток, больных раком. Они называют это гражданской позицией. Они болеют за общество. Они говорят, что они не всякое там быдло. Они другие. Им не наплевать что происходит. Но кое-кто из них понимает, что на самом деле все это чушь. Только если ты имеешь пушку, с тобой приходится считаться, понимаешь? Надо всем раздать пушки – и тогда будет ясно, кто и чего на самом деле хочет.

Лёня выпивает.

Лёня: Ну а ты как? Сколько твоему пацану?
Глухов: Почти десять.
Лёня: Опасный возраст. Сейчас все решается: будет он мужиком или маменькиным сынком. Хорошо, что у него есть отец. Видал я этих сосунков, что растут с одними матерями. Будь моя воля, я бы к ним баб вообще не подпускал. Пацан должен чувствовать крепкую руку. Чем твой занимается?
Глухов: Он любит читать.

Лёня смеется.

Глухов: У него проблемы со здоровьем.
Лёня: Проблемы? Знаешь, в чем его проблемы? В том, что ты нянчишься с ним как с младенцем. Гони его на улицу, пусть на своей шкуре узнаёт, что такое жизнь, а не читает об этом в сраных книжках.
Глухов: Ему снятся сны. Кошмары.
Лёня (ржет): Он что у тебя – до сих пор в постель ссытся?
Глухов: Это не просто сны. Он ходит во сне. Один раз он ушел. Это я забыл ключи в замке. Мы смотрели телевизор, и не заметили. Не знаю, как это произошло. Я не спал трое суток, видимо, отключился – и он ушел. В общем, я нашел его на улице у автобусной остановки. Он как раз собирался выйти на дорогу. Прямо на него неслась машина. Я едва успел его схватить. Он проснулся – в пижаме, весь дрожит от холода, и смотрит на меня такими испуганными глазами, не понимая, что мы там делаем – на дороге... Это была моя вина, никогда себе этого не прощу. С тех пор Лена маниакально прячет все ключи. Господи, она просто свихнулась на этих ключах!.. Я ей много раз говорил, что это пройдет. Надо просто дать ему время. Он справится. Но она ничего не слушает. Я уговорил ее отправить его в лагерь, надеялся, что все как-то само собой изменится… Две недели мы были обычной семьей. Обычной. Все было хорошо. У нас даже появилась надежда. Но потом он пропал. Ночью ушел к бассейну. Они искали его, думали, он сбежал… Он мог утонуть, понимаешь? Мой сын мог утонуть.
Лёня: Зачем он это делает? Зачем он уходит?
Глухов: Этого никто не знает. Все дело в этих его кошмарах. Как будто кто-то забирает у нас по ночам нашего сына, и мы ничего не можем с этим сделать… Это пройдет. Я уверен, он справится. Он будет нормальным как все дети. Но Лена не хочет этого слышать. Она хочет показать его психиатру. Ее мать этого хочет.
Лёня: Опять бабы! Я же говорю: все дело в них.
Глухов: Они хотят увезти его к морю. На деньги ее матери. Я сказал, что не хочу брать ее денег. Но жена все равно возьмет. Мы еще не расплатились с ней за холодильник. Мы всю жизнь ей должны. Кажется, это никогда не кончится.
Лёня: Почему ты им это позволяешь?
Глухов: А что я могу сделать? Это ее мать.
Лёня: Что ты можешь?! Ты можешь послать их подальше – свою жену и ее мамашу. Начни уважать себя! Ты же не комнатный мопс какой-нибудь! Я тебя когда в первый раз увидел, в этой пижаме, я подумал: что за пидоры тут работают? Ты понял? Вот так я о тебе подумал. Какой нормальный мужик наденет на себя это? Ты что - сбежал с девчачьей пижамной вечеринки? Ты должен врезать судьбе по яйцам. Я всегда говорил это своим пацанам. Что подумает о тебе твой сын, когда вырастет? Что он уже о тебе думает?
Глухов: Море – это неплохая идея.
Лёня: Это ее идея! Твоей жены!
Глухов: И что я могу сделать?
Лёня: Я не знаю.
Глухов: Ну так что?
Лёня: Может, пристрелить их обоих? Я бы тебе помог, будь у меня пушка.

Глухов смеется. Лёня тоже.

Лёня (смеется): А что? Пристрелить всех сук – и дело с концом. Хочешь? Ради тебя. Мы с тобой похожи. Я бы сделал это. Я бы заткнул эти кровожадные крашеные глотки раз и навсегда. Ладно, пей свое пиво.

Оба пьют.

Лёня: А знаешь, у меня есть идея. Поехали на рыбалку. Ты, я и твой сын. Мужская компания и никаких баб на десять километров вокруг.
Глухов: На рыбалку?
Лёня: У меня всё есть: удочки, снасти – всё. Как насчет следующих выходных?
Глухов: Я подумаю…
Лёня: Чего тут думать! Хватай своего сына и дуем с ночевкой! Делов-то!
Глухов: Ее мать хотела взять его на дачу…
Лёня: Ну вот опять! А ты скажи, что планы изменились. Щелкни ей по носу, пусть сама едет на свою сраную дачу греть на солнышке свой толстый зад – или что она там еще собирается делать. Ну же! Покажи им кто в доме главный. Они только такой язык понимают. Ну как?
Глухов: Рыбалка – это хорошая идея.
Лёня: А то!
Глухов: Дениска никогда не был на рыбалке. Ему должно понравиться.
Лёня: Ему понравится, вот увидишь. У меня там домик у озера, возьмем плоскодонку у соседа. А может, починим лодку моего старика. Вечерком будем жечь костер. Знаешь, как там совы по ночам ухают! А то и постреляем. От моего старика много всякого охотничьего барахла осталось – только пожелай. Мы твоего пацана вытащим. Ты и я. По-нашему, по-мужски, без всяких мозгоправов.

Лёня и Глухов пьют.

Лёня: В следующую пятницу и на все выходные – договорились?

Парковку пересекает Девушка. Лет девятнадцати, вызывающе накрашенная, вся в черном, с татуировкой на плече. Лёня замечает ее, вылезает из машины.

Лёня: Эй!

Девушка оборачивается.

Лёня: Поговорить надо!
Девушка: О чем?
Лёня: Ты меня узнаёшь?
Девушка: Нет.
Лёня: Узнаёшь.
Девушка: Пошел ты!
Лёня: Как тебе твой приятель в гробу?
Девушка (с вызовом): Чего тебе надо?!
Лёня: Ты видела, как я его пристрелил? Ты ведь это видела?
Девушка: Отвали!

Девушка вырывается и убегает. Лёня возвращается к машине.

Лёня: Она видела всё из окна. Как он перешел улицу, как вошел в магазин. Видела потом, как его на "скорой" увозили. И думаешь, она поехала за ним в больницу? Как бы не так!

Лёня свистит девушке вдогонку.

Лёня (кричит): Думала, вся жизнь теперь – шоколад?! Тупая стерва, тебя еще не макали в настоящее дерьмо! Но макнут – вот увидишь!

Девушка показывает ему фак. Лёня зло смеется.


Часть вторая
Ювелирный магазин.


За окном идет дождь. Мигает вывеска ювелирного магазина, это мигание напоминает неровный свет в коридоре больницы. В магазине никого нет. Входит Глухов. Хаотично осматривается, нервничает. Он в куртке поверх костюма медбрата. Лёня появляется в двери подсобки в одежде охранника. Он в отличном настроении.

Лёня: Уже половина восьмого! Мы договаривались в шесть! Я Наташку отправил домой, думал, что успеем выехать до пробок.

Лёня смотрит на Глухова.

Лёня: Что, новую пижамку примерял? Или у дамочки какой грыжа где не надо обнаружилась? Нужен был осмотр? Ты бы позвал меня разок. Я бы посмотрел. А где твой сын? У меня для него кое-что есть.
Глухов: Он… в машине.
Лёня (выглядывает на улицу через окно): Это твоя?
Глухов: Да.
Лёня: Она, вроде, здесь уже с час стоит.
Глухов: Тебе показалось.
Лёня: Да нет, я ее и раньше видел.
Глухов: Это была другая машина.
Лёня: Как скажешь. (смеется) Ты собираешься ехать в таком виде? Ты вообще когда-нибудь ездил на рыбалку?
Глухов: Да, с отцом. Это давно было. В детстве.
Лёня (задирая, он в хорошем настроении): В платьишке в горошек от старшей сестренки? Ладно, у меня в машине есть еще одни штаны и сапоги.
Глухов: Камеру так и не установили?
Лёня: Шутишь! Да даже если бы меня грохнули, тут ничего бы не изменилось.

Лёня уходит в подсобку переодеваться, оставив дверь приоткрытой. Глухов достает из кармана пистолет.

Лёня (из подсобки): Я нашел куски олова. Знаешь, чем мы займемся с твоим сыном? Мы будем отливать солдатиков. Я в детстве любил это занятие. Что скажешь?

Лёня выходит, переодетый для поездки. Видит пушку в руке Глухова. Стоит какое-то время в оцепенении. Потом начинает смеяться.

Лёня: Слушай, я чуть не обосрался. Ты этого хотел, да? Так вот я чуть не обосрался. Где ты его нашел?
Глухов: В больнице. Среди вещей того парня. Они были все в крови. Господи! Там было столько крови! Сколько раз ты в него выстрелил?
Лёня: Четыре. Заметь, все четыре – в яблочко!
Глухов: Здесь еще три патрона.
Лёня (самодовольно): Они не пригодились.

Лёня тянется за пистолетом. Глухов предупредительно поднимает пистолет в сторону Лёни. Тот останавливается, смотрит на пистолет.

Лёня: …Твоего сына ведь нет в машине?
Глухов: Нет. Тёща увезла его на дачу.
Лёня: Ты ей все-таки позволил.
Глухов: Я был на работе…
Лёня: Я же тебе говорил!..
Глухов: Да, это паршивая работа, раз я не могу быть со своим сыном. Ты прав.
Лёня: Еще не все потеряно. Ты еще можешь все изменить. Прямо сейчас. Мы можем поехать за твоим сыном и забрать его.
Глухов: Зря ты не ушел. Ты ведь мог уйти. Они бы взяли кого-нибудь другого.
Лёня: Я не мог, я же тебе говорил.
Глухов: Ну да. Ты упрямый.
Лёня (глядя на пистолет): Послушай. Это не твое. У меня чуйка на людей. Ты не такой!
Глухов (поднимая пистолет выше) : Нет у тебя никакой чуйки.

Лёня чуть отступает. Пауза.

Лёня: Ну и…как ты себе всё это представляешь? Ты ведь наверняка все это уже не раз промотал в своей голове.
Глухов: Ты отключишь сигнализацию и откроешь витрины.
Лёня: А если у меня нет ключей?
Глухов: Они у тебя есть.

Глухов бросает Лёне сумку. Лёня нехотя отключает сигнализацию, потом начинает открывать витрины.

Лёня: А ведь ты мог выбрать любой другой магазин. Ты даже не был уверен, есть тут камера или нет.
Глухов: Ее нет.
Лёня: А если бы была? Мне вот интересно: ты бы все равно сделал это?

Глухов нервно поглядывает на дверь.

Глухов: Ты мог бы побыстрее?
Лёня (иронично): Куда-то торопишься?
Глухов: Не хочу, чтобы нас заметили с улицы.

Глухов выключает свет в магазине – остается только свет мигающей вывески с улицы.

Лёня: Когда ты решил все это провернуть? Когда нашел пистолет? Пил со мной пиво, чтобы все вынюхать, про сына своего рассказывал. Сын-то хоть реальный? Или ты его выдумал?
Глухов: Я хотел поехать с тобой. Правда. Взять сына и поехать. Я поверил. Поверил, что чудо еще может случиться. Что всё как-то само собой изменится …
Лёня: Всё изменится.
Глухов: Но ее мать – она забрала его. Они всегда так поступают – забирают его у меня.
Лёня: И ты думаешь, что эти побрякушки что-то изменят?
Глухов: Дело не в них. Не только в них.
Лёня: В чем же тогда?
Глухов: Какая тебе разница!
Лёня: Ты собираешься меня грохнуть, я же имею право знать ради чего.

Глухов нервничает, поглядывая на окна.

Глухов: …Ладно, я расскажу тебе про собаку.
Лёня: Про собаку?
Глухов: Прошлой весной я каждое утро проезжал мимо одного перекрестка. На газоне у светофора все время лежала собака. Большая мохнатая дворовая собака. Я не знаю, что она там делала, но мне казалось, что она сутками сидит там. Когда я останавливался на красный свет, она просыпалась и поднимала голову. Как будто чувствовала, что это я. И когда свет переключался на зеленый, я начинал движение – она бросалась за моей машиной, норовя вцепиться в переднее колесо. Не знаю почему, но из всех машин на перекрестке она всегда выбирала именно мою. Она даже давала мне фору – издевательских метров тридцать, как будто для того, чтобы я успел разогнаться – и после этого бросалась за колесом. Меня все это страшно бесило: почему она выбирает именно мою машину? Что она имеет против меня? Один раз я не выдержал. Остановился за сотню метров от перекрестка. Купил в магазине мяса и пошел к ней. Она лежала на своем месте, на газоне. Я осторожно подошел, она даже головы не подняла. Казалось, я ее вообще не интересую. Я положил перед ней мясо. Но не совсем перед ней, а так, чтобы ей пришлось встать и подойти. Почуяв мясо, она повела носом, потом лениво встала и подошла. Она ела мясо, а я ее гладил. Пока мы сидели там, на газоне, я рассказывал ей о моем сыне и о жене. Я сказал ей, что моя жена похожа лошадь. Когда я смотрю на нее, я не могу избавиться от этой мысли. Не знаю, любил ли я ее когда-нибудь. Наверное, никогда. Сын – тут все иначе. Я люблю своего сына. Мы все считаем, что детство – это что-то промежуточное, только путь к взрослому и осознанному. Но он живет сейчас. Это часть его жизни. Может быть, лучшая часть. Когда рождается ребенок, ты попадаешь в ад. В прошлый раз ты спросил, что он обо мне думает. Да, я боюсь его суда. Я боюсь оказаться несостоятельным. Я часто думаю, что я скажу ему, когда он вырастет. Что я любил его? Что я сделал всё возможное, чтобы он был счастлив? Но так ли это? Все ли? Смог ли я защитить его? На что я способен ради любви?
Лёня: Убить человека?
Глухов (игнорируя вопрос Лёни): Моя жена меня ненавидит. Она думает, что мой сын вырастет таким же неудачником. Он рисует свои сны, выпуская чудовищных монстров наружу… Иногда мне кажется, что все мы - жуткий кошмар маленького беспомощного существа, которое проснулось в черноте ночи и пытается представить - что там, в темноте. Оно боится, и его воображение придумывает нас, уродливых монстров. Мы называем его Богом, потому что это он создает нас, плодит и размножает…
Лёня: Ты говорил с собакой о Боге?
Глухов: Да, я просидел с ней часа два. И мы с ней подружились. По крайней мере, мне так казалось. Но угадай, что было потом? Я сел в машину и поехал к перекрестку. На зеленый свет она снова рванула за моей машиной.
Лёня: Безмозглая тварь.
Глухов: Знаешь, почему она это делала?
Лёня: Ну и почему?
Глухов: Потому что она должна была. Ей надо было ухватить это чертово колесо. И она сделала это. Однажды она это сделала.
Лёня: Вцепилась в движущееся колесо?
Глухов: Да.
Лёня: И осталась жива?
Глухов: Она погибла. Я закопал ее на том газоне.
Лёня: И в чем тогда смысл?
Глухов: Ей надо было схватить это колесо, иначе она перестала бы себя уважать. Я тут был не при чем. Как говорится, ничего личного.
Лёня: А я думаю - это была просто глупая собака.
Глухов: Бросай сюда сумку.

Лёня бросает ему сумку. Глухов бегло заглядывает в нее, смотрит содержимое. Лёня тем временем поглядывает на окно.

Лёня (задирая): А ты, наверное, чуть не обоссался, сидя там, в машине, целый час. А?
Глухов (спокойно): Да, я боялся.
Лёня: До сих пор ручонки трясутся.

Глухов смотрит на свои руки. Они дрожат.

Лёня: У того парнишки тоже руки дрожали. Я же говорю – это не твое. Ты не убийца. Я чувствую людей, понимаешь? Давай так: ты отдашь мне пистолет, и мы пойдем выпьем пива…
Глухов: Я не могу. Я должен спасти своего сына.
Лёня: И как ты это сделаешь?
Глухов: Я больше не оставлю его среди монстров, которые забирают его по ночам. Я не дам этим кошмарам завладеть моим сыном. У него все еще может быть хорошо. Я всегда буду рядом. Вчера Лена водила его к психиатру. Они все отнимают его у меня – жена, ее мать, эта работа. Но теперь я смогу его защитить. Я увезу его. Увезу на море. Только он и я. Никого больше…
Лёня: А что потом?
Глухов: Я не знаю. Мне нужно немного времени. Совсем немного. Только чтобы он окреп. Это такой период, ему надо справиться. Мы справимся. Я всегда буду рядом.

Глухов закрывает сумку, думает, вспоминая, что он еще не сделал. Вспоминает про Лёню, целится в него.

Лёня: Море – это ведь идея твоей жены. Помнишь? Ты даже райское местечко сам выбрать не в состоянии.

Лёня делает шаг к Глухову.

Глухов: Стой там!

Глухов целится в Лёню. Тот останавливается.

Лёня: У меня есть идея. Запри меня в подсобке. Там нет окон, и два дня сюда никто не придет.
Глухов: Ты меня сдашь.
Лёня: У тебя будет время свалить хоть на другой конец мира. Вон там вон карта – ткни в любую часть света. (кивает на сумку) Здесь тебе хватит на всю жизнь.
Глухов: Я не хочу прятаться всю жизнь.
Лёня: …Значит, ты все решил.
Глухов: Все дело в твоем упрямстве. Тебе надо было уйти. Это был бы кто-то другой, а мы с тобой поехали бы на рыбалку. Но ты упрям.
Лёня: Из-за какой-то тупой псины ты вывел целую философию. Да если бы та собака выжила - думаешь, она перестала бы бросаться под колеса?

Глухов снимает оружие с предохранителя.

Лёня: Подумай, кто твой настоящий враг. Разве это я? Мы с тобой по одну сторону, приятель. Не делай этого.

Лёня внезапно бросается на Глухова, они борются, раздается выстрел. Кто в кого стреляет – по желанию. Это уже ничего не решает.
Оба ошеломленно смотрят друг на друга.


Конец


2013 год

Метки к статье: пьеса, драма, Анастасия Истомина